Тьяки
sticks and stones may break your bones, but words will never hurt you
Куда делся мой подростковый максимализм, цинизм и восхищение Базаровым. Желание посвятить жизнь науке. Наблюдение за окружающими людьми как за интересным поведением животных, и пр. ...
Всё растворилось в розовых соплях.
И Рильке читается только как воспоминания о том, когда любовь была по определению неразделённой, и воспоминание о возможном будущем, когда придётся вновь утереть эти розовые сопли, отряхнуться и идти дальше. Вот тогда я вновь открою томик Рильке.

Я не боюсь мёртвых, я безумно боюсь смерти. Вместе с осознанием факта её неизбежности. Потому что совсем скоро близится время, когда моих родителей не станет. Я не осознаю этого, потому что я верно в сознании ещё ребёнок, который считает, что родители есть и будут всегда, поскольку в его опыте только они были константой в течение всей жизни, тогда как всё остальное меняется. Это будет то, что делит жизнь пополам: до смерти родителей и после. Женитьбы может не быть, может быть много.. Разве что может быть, первый ребёнок сравнится по значению с этим. Не знаю. У моей мамы умерла мама, когда она была беременна мной, так что эти два события совпали и верно, действительно разделили её жизнь пополам...